Паола Книга 2. Сияние. Глава 21

Ждать пришлось недолго. Вскоре появились мингары загадочного предводителя и первым, что они сделали, это избили ее до потери сознания. Паола расценила это как дар Темных богов. Когда на нее пролилось целое море воды, она вздрогнула и заворчала, приходя в сознание. Ее куда-то тащили по богато украшенным коридорам, а она исподтишка разглядывала окрестности, пытаясь запомнить дорогу. Но вскоре отказалась от этой идеи, так как очень болела голова. В конце пути ее снова пару раз пнули по ребрам, затем втолкнули в какое-то темное помещение и заперли дверь. Не удержав равновесия, Паола тяжело упала на пол и так лежала некоторое время, приходя в себя. Болело, казалось, абсолютно все тело. Радовало только то, что все кости оказались целы. К тому же, единственный «плюс» был в том, что Голод отступил на некоторое время.

Придя в себя достаточно, чтобы повернуть голову и осмотреться, вампирша обнаружила себя в камере, в которой кроме пола и темноты обнаружилась лежанка, грубо сколоченная из досок и окно, находящееся на высоте нескольких метров от пола. Добравшись до лежака, Паола перевалилась на него, отстраненно отмечая ужасную смесь запахов гниющей соломы, немытого тела и не пойми чего еше. Но в тот момент это не могло повлиять на ее решение убраться поскорее с каменного пола. Даже мысль причиняла боль, поэтому вампирша смежила веки и незаметно для самой себя уснула.

Проснулась она от скрежета, издаваемого ключом, открывающим проржавевший дверной замок. Но, несмотря на кажущуюся древность, Паола была уверена в том, что самой ей эту дверь не одолеть. В противном случае ее бы сюда не «поселили». Факел, отбросивший темноту на исходные позиции, окрасил низкие своды и грязные стены приятным оранжевым цветом. В этом сиянии обнаружилось двое незнакомых вампирше существ, один из которых бросил ей кусок чего-то тяжелого, а второй аккуратно поставил большой кувшин, в котором плескалась какая-то жидкость. Едва дверь закрылась, Паола постаралась встать, но у нее ничего не вышло. Голова кружилась с такой силой, что малейшее движение разом запускало тошноту и страшную головную боль. Она решила подождать хотя бы пару часов, чтобы дать чудесным свойствам своего организма пустить в дело его ресурсы, направив их на исцеление. Но все равно это заняло бы время, и вампирша опять уснула.

Проснувшись во второй раз, она первым делом взглянула наверх, в сторону чудного окна, незнамо как там оказавшегося. К тому же, как только сейчас выяснила Паола, ее темница носила форму круга и напоминала основание башни,  в подвале которой могли томиться благородные пленники в ожидании их выкупа. Свет, льющийся оттуда тонким лучом, сменил окраску на приглушенный вечерний, в отличие от раскаленного белого дневного. Отметив про себя этот факт, она вновь уснула, хотя пробудившаяся жажда настоятельно требовала утоления. Проспав еще некоторое время, Паола ощутила небольшой прилив сил, которых, правда хватило лишь на то, чтобы доползти до кувшина и постараться напиться, не перевернув при этом сам сосуд. Она жадно пила, чувствуя, как с каждым глотком в нее вливаются силы. Ее не пугал состав воды и источник ее происхождения, но она готова была убивать и за эту малость.

С приходом ночи в камере заметно похолодало и вампирша зябко поежилась, постаравшись устроиться поудобнее на своей лежанке. Ее тело ныло, постепенно восстанавливаясь, но этот процесс будет долгим, если ей дадут спокойно залечить нанесенные побои, а не добавят новых. Впрочем, ей такой исход казался слишком жестоким. Быть в двух шагах от того, чтобы собрать Кристалл, ту вещь, о которой грезили все выжившие вампиры, кроме, пожалуй, этих живодеров, добавила она про себя.

Перед тем, как забросить ее в камеру, ей забыли связать руки, да так и не удосужились обыскать. И сейчас, лежа на грязной соломе, она едва касалась пальцами спрятанных в потайном кармане осколков. Где-то здесь находится еще один, последний. И, добыв его, она приложит все оставшиеся силы, чтобы… Чтобы что?! Неожиданно зазвучавший в ее голове внутренний голос был одновременно знакомым и чужим. Словно раздваиваясь, он эхом разносился под сводами ее черепа.

Что произойдет в тот миг и час, когда она с Кристаллом выйдет в чистое поле или приедет в город? Пусть это будет Сарепта. Она сама не волшебница и те волшебники, что встретились ей на пути, никак не отвечали ее внутренним стандартам. Но для того, чтобы пробудить камень, требовался маг. Притом – маг-вампир. Был только один знакомый ей с рождения, кто мог бы совершить такое. Владыка! Но хватит ли у него умений и мощи?! Вот, в чем вопрос. Допустим, камень заработал, и над головами вампиров вновь забрезжили вечные сумерки. Надолго ли?! Сколько времени понадобится людям, чтобы консолидироваться и уж сейчас-то стереть их род с лица Зидии? Или еще кто-нибудь вспомнит о былых обидах и долгах, и заявится, чтобы предъявить свои претензии. Как быть в такой ситуации?! Вновь вести войну по схеме «одни против всех»? Достаточно, это уже пройденный материал и заученный насмерть урок. Но вот только останавливаться на половине пути она не привыкла. А сейчас она прошла уже большую его часть, самую сложную, самую жертвенную, потребовавшую от нее больше, чем просто пот и кровь. Частицу ее самой. Частицу того, что последыши называют душой. Они гордятся этим так, будто она дает им одним быть выше всех остальных. С этими мыслями она и уснула, незаметно провалившись в бурный поток сновидений и отдавшись ему как умелому любовнику. Пускай этот поток несет ее, пока не придет время выбираться на берег и приступать к переустройству мира.

Пробуждение ее было внезапным и каким-то тревожным. Ей вдруг почудилось сквозь сон, что ее лица касается чья-то дрожащая деформированная рука. Но, ясное дело, как только она открыла глаза, рядом оказалось великое и ужасное – Ничто! Видимо, мысли, что так назойливо лезли в голову с момента, как те твари прикасались к ней, имели под собой более глубокую основу, чем ей самой хотелось бы себе признаться. Паола постаралась вытянуться на лежанке и привести мысли в порядок. Тело болело с каждым часом все меньше и те, кто бросили ее сюда, сами того не подозревая, дали ей возможность восстановить свои силы. О Голоде она тоже пока могла не думать, поэтому Паола стала расслаблять и напрягать одну группу мышц за другой. И все это время она размышляла о таинственном Владыке местных вырожденцев. Чего-то они не договаривали, что-то они скрывали. Это было видно по превосходству, с которым они с ней общались, в постановке ног и поворотах голов. Они скрывали тайну, и это она жгла им языки.

Через несколько часов она первый раз позволила себе подняться, но сделала это с так усилием, что со стороны могло показаться, ее тело совершенно разбито и не слушается команд. Проковыляв в полумраке от стены до стены, задирая голову, она более подробно изучила свое узилище. Скорее всего, это была какая-то заброшенная башня, которую стали использовать вместо тюрьмы уже давно, судя по въевшемуся запаху нечистот и других органических выделений, смешавшихся в зловонный коктейль. До окна-бойницы ей было не дотянуться, но едва только выпустив Когти, она бы смогла не только сбежать, но и поквитаться со своими обидчиками. Однако мысль-мотылек, твердящая настойчиво, что время раскрывать свои козыри еще не пришло, все-таки взяла верх и вампирша решила дождаться удобного случая.

Тем временем луч восходящего светила окрасил небольшой участок стены напротив окна, хоть как-то раскрасив мрак ее тюрьмы. И Паола любовалась им, довольно улыбаясь. Это значило, что, скорее всего, за ней вскорости придут и тогда она сможет разыграть последний акт этой пьесы. Побыть не в качестве актера или марионетки, что безвольно отыгрывает отведенную ему автором роль. Нет, она желает хотя бы в конце пути побыть хозяйкой предначертанной ей судьбы, крепко держать штурвал несущегося по волнам жизни корабля. Пусть мачты его и оборваны, борта разбиты, но он еще держится на плаву и цель перед ним, как никогда, ясна и чиста.

А спустя пару часов дверь ее темницы, заскрипев, впустила Хоггла и еще пару мингаров. Паола внешне сжалась, якобы в ожидании побоев, но внутри она едва сдерживалась, чтобы не наброситься на этих напыщенных снобов.

— Пойдем, наш повелитель решил взглянуть на тебя, – обронил мальчишка с таким видом, будто его сейчас стошнит от ее вида. Но Паола пропустила мимо его явно издевательский тон. Она неуклюже вскочила, вернее, попыталась это сделать, но в результате неловко подпрыгнула, чем очень насмешила мингаров.

— Как я и говорил, побои любого научат смирению! – самодовольно обронил Хоггл, несильно пихнув вампиршу ногой в спину, отчего она буквально вылетела в коридор, предотвратив унизительное падение лишь благодаря тому, что уцепилась за выступающий камень в стене. – Двигайся!

Так и двинулись они по коридору – впереди спотыкающаяся, едва переставляющая ноги Паола, за ней – посмеивающиеся мингары. Изредка в коридорах встречались слуги, спешащие по каким-то своим делам. При виде шествующих навстречу вампиров они разом вжимались в стены или пытались прикинуться статуями, неживыми и неподвижными. Чувствовалось, что этих прихвостней здесь, мягко говоря, не любят. Странно, но больше вампиров они пока не встречали, зато по количеству слуг становилось понятно, что недостатка в крови они не испытывают, если не режут только кроводарителей как скот после каждого приема пищи.

Вскоре темные мрачные коридоры стали заканчиваться, и проход стал шире и светлее, ярко украшенный гобеленами, правда, уже не новыми и изрядно попорченными молью. Но в остальном порядок сильно отличался от камеры, в которой она сидела. Здесь чувствовалась тяжелая и скорая на расправу рука хозяина, чьи распоряжения выполнялись беспрекословно. Здесь уже стали появляться вампиры, похожие на стражей, с которыми схлестнулась Паола при первой встрече. Тот же минимум одежды и защиты, зато у большинства мечи, схожие с заточенными серпами. Женщины были одеты в старинные хламиды, что Паола видела лишь в старых книгах и на картинах. Те, кто побогаче, носили что-то вроде коротких юбочек и жилеток без пуговиц, оставляющих грудь обнаженной. Однако обилие золотых украшений, включая браслеты на руках и ногах, худо-бедно компенсировало отсутствие одежды.

Все они неспешно прогуливались по коридорам в сопровождении своих «спутников», время от времени припадая к протянутой руке или наклоненной шее. На Паолу смотрели с интересом, но не более того. Конечный пункт их прогулки очень интересовал вампиршу, но она продолжала изображать тупое равнодушие и покорность судьбе, глядя ровно перед собой остановившимся взором. Зато слух ее работал как никогда до этого, она жадно ловила обрывки фраз, смех и комментарии здесь присутствующих, чтобы сформировать собственное мнение о ее дальнейшей судьбе. Но их путешествие окончилось раньше, чем она сумела сформировать план действий исходя из услышанного. Внезапно они остановились перед высокими створками, выполненными в стиле поздней эпохи Империи Ночи. Тонкая резьба изображала время перед Падением, «Золотой Век» – так называли его некоторые ее знакомые. Створки были массивны и требовали даже сверхсилы вампиров, чтобы управиться с ними. Но все внимание Паолы занимало внутреннее содержание, и ее любопытство было удовлетворено немедленно, как только она влетела внутрь от сильного толчка в спину. Не удержав равновесия, вампирша упала на скользкий ледяной пол, что уже само по себе было необычно, учитывая, какая жара царила снаружи. Пол из неизвестной ей породы мрамора был отполирован до зеркального блеска, и Паола рассмотрела свое побитое отражение, почти не прикладывая усилий.

Но стоило ей отвести взгляд от пола, как легкая дрожь пробежала по телу. Она уже видела подобные места в Сарепте, где их именовали анатомическими театрами. Такие же маленькие пятачки пола, от которых вверх уходят ряды зрительских мест, которые вскорости заполнят зеваки с единственной целью – оценить размер ее мук. Однако Паола все еще колебалась, пытаясь выбрать следующий шаг – явить им себя в ореоле убийств или подождать еще немного. Тем временем «театр» стал заполняться зрителями, стремящимися занять самые лучшие места, в то время как саму вампиршу привязали к достаточно высокому стенду, на котором она самой себе напоминала приколотую иглой бабочку. Странные существа довольно ловко управились, но их облик она так и смогла рассмотреть из-за низко надвинутых капюшонов и маленького роста.

Паола решила, что, скорее всего, ее начнут пытать и замучают здесь до смерти, если она не предпримет решительных действий к побегу. Но пока такой возможности ей не представлялось. А вскоре гул голосов достиг своего пика и стал подобен далекому грому, что усиливается по мере приближения грозовых облаков. Вокруг нее сновали какие-то странные фигуры в плащах и масках из кожи. Их она упрямо игнорировала, глядя прямо перед собой. В конце концов, все вдруг стихли, и вампирша поняла, что начинается один из самых сложных этапов в ее жизни. От того как пройдет пытка, будет зависеть очень многое. Главное – это жизнь клана.

Не обращая внимания на гомон голосов, что обсуждали ее во всеуслышание и полушепотом, Паола осматривала помещение. Вот два прохода, по которым в амфитеатр входили вампиры и их слуги. Куда ведут они, ей с ее шестка было не видно, а фантазировать лень. И вампирша прикрыла глаза. Почти сразу между ней и галдящей толпой выросла стена отчуждения, а шум в ушах стал почти неслышимым, а значит, терпимым. Вампирша отправилась в путешествие по закоулкам своей памяти, вспоминая пройденные дороги, места, где она побывала, составляя мозаику известного ей мира. Внезапно до ее ноздрей донесся слабый, но до боли знакомый запах миндаля, а вместе с ним стих и шум голосов в амфитеатре. Паола распахнула глаза, чтобы видеть, как в зале появился некто, отбрасывающий тени на всех остальных, так он был огромен.

Этот некто шел медленно, переваливаясь на огромных слоновьих ногах, а доски пола натужно скрипели, принимая на себя его вес. Несмотря на жару, он был закутан в плащ, который несколько скрадывал размеры его фигуры, огромной по объему. Паола во все глаза смотрела на это чудо. Никогда ей не встречались вампиры, что так подвергались изменению плоти. И это настораживало. Что-то здесь было не так, но что именно, она пока не могла сказать. Однако тонкий запах каких-то трав заставлял насторожиться. Это могло быть все что угодно, но что конкретно, она не могла сказать. Тем временем этот индивид дошел до кресла-трона, судя по размерам, сделанного под него и тяжело опустился, опершись локтями на подлокотники. Откинув с головы капюшон точно отработанным жестом, он явил себя миру так, будто жил только ради этого момента. И трибуны окончательно стихли.

В наступившей тишине Паола рассмотрела того, кого здесь вообще не должно было быть. Исчадие! Наглое, разжиревшее, с усмешкой взирающее на связанную пленницу, оно раззявило усеянную клыками пасть и вдруг заговорило на старо-имперском:

— Взгляните, друзья мои, что пришло к нам из внешнего мира! Это наша заблудшая сестра и она уже забрала жизни наших братьев.

— Смерть ей!

— Смерть!

— Скормить ее солнцу!

Казалось, этот жирдяй наслаждается криками своих подданных, будто принимает ванну. Он некоторое время слушал крики толпы, потом приподнял руку, наступила тишина:

— Солнце отказывается принимать ее, а значит, она знает секрет как не бояться его. Может, если мы попросим, она поделится им с нами?!

В этот раз толпа стихла, явно обдумывая подобные перспективы, а Паола все разглядывала этого Владыку и не могла взять в голову, как вполне обычное существо могло стать чем-то столь отвратительным. Но толпой он управлял очень тонко, что говорит о наличии незаурядного ума, что в сумме с огромным весом делает его очень опасным соперником. Вампирша постаралась прикинуть шансы и внутренне поморщилась. Здесь сейчас должна начаться очень рискованная игра, где ставкой будет ее голова. Поэтому сперва Паола решила послушать, что говорят ее родичи после нескольких сотен лет разлуки. Однако очень быстро ей это надоело, так как крики не отличались разнообразием. Владыка вновь приподнял руку, и мигом зал смолк:

— Мне кажется, ее кровь скажет нам куда больше, чем лживый маленький язычок! – прогремел его бас, и к Паоле придвинулась пара мингаров, в руках одного из них она заметила большой кубок. Но смотрела вампирша в этот миг не на приближающихся палачей, а на тварь, что притворялась вампиром, хотя на деле была чем-то гораздо более опасным. А ее соплеменники, что они?! Почему они не замечают очевидного, не видят подмены их лидера? И с каждой секундой, каждым вздохом количество вопросов росло, наполняя чашу разума, словно проливной дождь забытый горшок. И тут исчадие неловко повернулось. Так, что плащ распахнулся, явив изумленному взгляду Паолы третью, последнюю часть Кристалла. То, что это именно Кристалл Ночи, а не просто большой камень, она поняла сразу же, хотя он и отличался от двух своих собратьев. Осколок стал украшением, оправленным в золото кулоном, болтающимся на груди наглеца. Хотелось бы думать, что ему неизвестны свойства камня, иначе он вел бы себя по-другому. Вампирше захотелось немедленно вцепиться этой твари в горло, разорвать на сотни кусков, явить оболваненным сородичам истинный облик чудовища. Она завозилась, чем привлекла внимание мингаров и тут же получила кулаком под ребра:

— Это тебе от нас, тварь!

Удар был такой силы, что веревки, которыми она была опутана, чуть не порвались, издавая характерный треск от ярости, с которой дернулась Паола. Она прожгла Хоггла взглядом и прорычала сквозь зубы:

— Прикоснешься ко мне еще раз – сдохнешь!

В ответ на эту угрозу мингар лишь криво усмехнулся.

— Я бы придал значение твоим словам, если бы точно не знал, что сегодня сдохнешь ты! Сейчас мы еще немного поиграем в этот фарс для наивных дурачков, а затем выпустим тебе всю кровь до капли. Посмотрим, как на тебе это отразится.

Впрочем, это ничего не меняло, Паола поняла, что наконец-таки время действовать пришло. Она с каким-то облегчением выдохнула и призвала Когти, вмиг разрезавшие веревки и кусок удерживающего ее креста. Одним взмахом она развалила всю конструкцию и, резко повернувшись на пятках, вонзила Когти в удивленно открытый рот Хоггла.

— Нужно было бы понять, кто перед тобой, тупица! Но ты, как и все ваше племя, слишком заносчивы, чтобы смотреть по сторонам!

Взмахом руки она срезала ему верхнюю часть головы и бросилась на сновавших поблизости низкорослых уродцев в длинных плащах, что привязывали ее к пыточному столбу. Но те, проворные как крысы, уже сбежали в какие-то норки, и вампирше не оставалось ничего иного как обернуться к зрителям и их ложному Владыке. Паники среди зрителей не было, они все так же сидели, уставившись пустыми глазами на место пытки.

Молча. Не шевелясь.

Только исчадие, разожравшееся до невообразимых размеров, утробно заухало, сбрасывая с себя ставшую ненужной личину вампира.

— Да ты, видно, волшебник?! – нехорошо оскалившись, прорычала доведенная до крайней точки Паола. – Мне интересно, как ты подчинил своей воле этих глупцов, но, думаю, вряд ли захочешь со мной делиться своими секретами!

Но как только Паола сделала шаг в сторону исчадия, то взвилось в воздух и рухнуло всей массой на место, где секунду назад стояла вампирша. Двигалось чудище невообразимо быстро. Оказалось, что маскировка скрывала значительные изменения, и сейчас из-под разлетающихся в разные стороны обрывков одежды к замершей в боевой стойке Паоле устремились отвратительного вида розовые щупальца, с которых капала густая жижа. Внутренне содрогнувшись от омерзения, Паола бросилась на пол, взмахнув Когтями в последний момент. Несколько отростков рухнуло, извиваясь, на пол рядом с ней, а исчадие, взревев от боли, ринулось в лобовую атаку. Однако встречать эту тушу в планы вампирши никак не входило, она резко отпрянула в сторону и, едва сочащийся всевозможными жидкостями бок исчадия оказался рядом, вонзила в него когти. Новый рев боли едва не оглушил ее, но на невольных зрителей это не оказало никакого действия.

Невероятно быстро развернувшись, лже-Владыка взмахнул удлиняющимися прямо на глазах когтями, заставляя вампиршу вновь уйти в низкую стойку. Но вместе с этим еще одно щупальце ударило Паолу в плечо. От удара она отлетела за борт анатомической сцены, тяжело рухнув на пол возле кресел первого ряда. Однако долго разлеживаться противник ей не дал. Он вновь взвился в воздух с целью вбить ее в пол всем своим немалым весом и разорвать в клочья то, что еще будет подавать признаки жизни или нежизни. Едва она успела вскочить на ноги, как исчадие вновь ринулось на нее, устраивая целую бурю среди кресел. Уворачиваясь от самых крупных обломков, Паола стала медленно отступать, стараясь не попадать под удар его конечностей. Среди лохмотьев некогда богато украшенной одежды на неимоверно толстой шее болтался Кристалл, словно дразня ее своей недостижимой близостью. Паола почувствовала усталость, так как последний день дался ей слишком тяжело, а последствия избиения еще давали о себе знать. Однако весь ее опыт говорил о том, что бездумно бросаться на подобного противника не следует, нужно понять, где у него слабое место и только тогда атаковать. А до этого момента придется побегать. И очень быстро.

Тем временем исчадие вновь ринулось на нее, разбрасывая во все стороны одеревеневшие тела своих марионеток. Они разлетались, словно сломанные куклы, почти живые, одеревеневшие и безвольные. У многих текла кровь, были сломаны руки или ноги, но все это действие проходило в полной тишине. Паола поняла, чем больше у чудища сил, тем легче ему контролировать этих несчастных глупцов. Значит, следовало нанести ему как можно больший урон и тогда он ослабеет настолько, что перестанет контролировать сознания вампиров в театре. И она решилась на отчаянный шаг. Сделав вид, что оступилась и вот-вот свалится сейчас обратно, вампирша неловко повернулась и стала балансировать на одной ноге, нелепо размахивая руками.

Исчадие, издав булькающий рев, кинулось добивать. Лишь в последний миг, за которым любое промедление будет стоить ей жизни, Паола увернулась от выпущенных в ее сторону щупалец и, присев, вонзила Когти в ногу исчадия. Она почувствовала, как пытаются сопротивляться кости мерзкой твари и как нога, подломившись, предает своего хозяина. Вампирша в тот же миг отскочила за пределы досягаемости его конечностей и, резко сменив позицию, для чего ей пришлось взбежать на несколько рядов вверх, атаковала уже с другого края. Но тварь была просто феноменально подвижна. Не успела Паола накинуться на нее сверху, как ударом щупалец та отправила в полет немолодую пару, покорно сидевшую в первом ряду. Пришлось теперь уже вампирше уклоняться от импровизированных снарядов и менять вектор движения.

Однако поставленной цели Паола добилась – обездвижила на время противника. А значит, у нее появился маленький, но все-таки шанс выйти из этой преисподней живой. Чтобы не попасть под очередной замах щупалец, Паола спрыгнула обратно на сцену и, покружившись на ней, внезапно обратила внимание на длинную перекладину, к которой ее и привязали мелкие сподручные исчадия. Подобрав ее с пола, она ударом Когтей заострила один конец и, повернувшись к своему противнику, метнула что было сил. А следом тут же бросилась сама. Импровизированное копье было перехвачено в воздухе щупальцами, которые тут же отсекла взлетевшая на край ямы вампирша. И пока исчадие, вопя от боли, трясло обрубками, разбрызгивая мерзкий ихор, Паола, оказавшись вплотную к издававшему просто одуряющий запах миндаля туловищу, стала со скоростью ветряной мельницы наносить удары. При этом она кричала что-то бессвязное, вкладывая в этот крик всю накопленную за пройденный путь ярость.

Медленно приходили в себя освобожденные от ментального контроля вампиры, растерянно озираясь, глядя на окружавший их разгром и слушая стоны начавших приходить в себя сородичей. Но исчадие еще не сдохло и пыталось в последний раз стегнуть обрубками щупалец, но Паолу уже было не остановить. С яростным рыком она пригвоздила одну руку чудовища к полу и четким взмахом отсекла ее по предплечье. Затем принялась потрошить воющее исчадие, медленно подбираясь к груди, на которой болтался залитый ихором осколок Кристалла. Наконец один из ударов оборвал нить, связывающую исчадие с этим миром, и оно испустило дух.

На подгибающихся ногах Паола подобралась к возвышающейся горе медленно начинающей таять плоти и, сорвав цепочку с Кристаллом, медленно опустилась на пол, подальше от расползающегося пятна эктоплазмы. Дрожащими руками она достала из потайного кармашка частично сросшийся камень, что уже мелко дрожал в ее руках, словно от предчувствия скорой встречи с последней своей составляющей. Руками, перемазанными в ихоре, Паола поднесла последний кусочек Кристалла, и внезапно вспышка мрака поглотила все цвета и звуки в этом месте. Словно где-то очень далеко она слышала всевозможные крики и возгласы удивления и растерянности. Кто-то голосил на разных языках, пытаясь что-то донести до нее, но ею овладела такая лень, что, наплевав на все происходящее, она легла прямо на пол и уснула.

© Денис Пылев