Медуза Горгона

Капли влаги тяжело падали вниз, звонкой капелью разбиваясь о пол пещеры. Лёгкий бриз ласково обдувал лицо Горгоны в задумчивости лежащей у самого выхода. Пока сёстры титаниды летали над пенными загривками волн, она задумчиво смотрела в морскую даль подперев подбородок кулаком. Змеи-волосы с тихим шипением смотрят в стороны. В этот редкий миг кажущегося спокойствия, никто не смог бы различить ту бурю, что поселилась в её душе с момента падения. Титаны пали, но пали сражаясь, до конца оставаясь самими собою. Как и она…

Перед её внутренним взором пролетали видения минувших битв и времён, предшествовавших появлению Кронидов. Мы, титаны, первыми ступили на твердь этого мира, рождённого великой богиней Геей. Мы открывали и осваивали тот мир и что же произошло потом?! Пришёл Зевс и забрал его у нас! Последними непокорными оставались шестеро сестёр – Форкиды-Грайи и Горгоны, что значит молниеокие.

«Он идет!» шептали её сёстры, Сфенно и Эвриала.

«Он идёт!» клекотали слепые старухи — Грайи.

«Он приближается!» доносилось с кипарисового холма.

Она знала. Знала, что приближается убийца. Но не олимпиец. Не один из отпрысков Крона. Их не боялась Медуза. Полубог. Сын Зевса и смертной женщины Данаи. Приближается дитя Золотого Дождя, рождённый, как и многие до него, лишь для того, чтобы повергать титанов. Побеждать чудовищ.

Таких как она.

Нет больше красоты способной вдохновлять поэтов, и её отобрали олимпийцы. Чудовищами стали её сёстры. В старух с костяной кожей обратились Грайи, слепы и бессмертны они. Чудовищем стала Медуза. Прекрасные златокудрые волосы обратились змеями, ноги обернулись чешуей, сплелись хвостом змеиным. Медью покрылись руки с отросшими когтями. И глаза…

Её глаза, что видели всю красоту мира, теперь обращали в камень всё живое. Даже сёстры не смотрят ей в глаза, испуганные каменным взором Медузы. Не смогла она свершить свою месть праздным олимпийцам. Не попасть ей на Олимп. Окружил своё жилище зарницами могучий Зевс, ранят они Горгон. Свершилась месть Зевсорожденной Афины Паллады. Не стерпела она брошенного ей вызова, дерзкого взгляда златовласой, гордой Медузы. Хитрей была дочь Зевса и Метиды, навлекла гнев отцовский на непокорную титаниду, заручившись помощью Посейдона. Здесь сжались кулаки Горгоны при воспоминании о пережитом унижении, взвыла она раненым туром и обрушила мощные руки свои о камень пещеры, аж трещинами покрылся пол.

Ненавистный!

Преследовал её неотступно, гнал по горам и долинам. Чёрным облаком прикидывался или черногривым кентавром, то показываясь на глаза, то снова скрываясь в пучине морской. Вымотал, обманул и овладел, скрыв своё приближение темнотой налетевшей тучи, когда устав от погони уснула она на лугу. Обесчещенную её унесли ослепленные золотом Паллады три слепые Грайи. А вскоре почувствовала Медуза, что внутри её зарождается жизнь и проклятья обрушила она на головы олимпийцев. Но тщетно всё.

Скрывшись от солнечного света во тьме зловещих пещер, Медуза как никогда близко подобралась ко Тьме первозданной, к ужасу и злобе извечной. И стало меняться её прекрасное тело, принимая облик бессмертного чудовища. И полетели слухи о ужасах, устраиваемых ею, о жестокости и непобедимости. Пугали её именем матери детей непослушных и пробудили в конце концов суровый огонь лютой злобы ко всему живому. Изменилась она, переродилась в огне собственной злобы и ярости, чтобы вернуть миру задолженное. Но вместе с тем стало смертным тело Горгоны, всё бессмертие ушло в глаза, ярясь каменным взглядом…

Тем временем солнце скрылось на Западе, утонув в волнах морских и на смену ему вышла Селена-Луна. Она тоже титановой крови, ей ведома горгонова печаль, но не в силах помочь она своим сёстрам. Лишь лунная дорожка подсказывает путь: «Плыви к краю ойкумены и дальше, за край Медуза! Подальше от взглядов и мести олимпийцев!»

Так шепчет Селена, но тщетны её увещевания. Глуха к ним Горгона. Мыслит она отомстить и тяжко облокотившись на камень над гладью морской не видит и не слышит ничего. Ни голосов сестёр, ни карканья обезображенных Грай, что своим единственным глазом, подарком титана Гелиоса, охраняют беспокойный сон Горгон. Не спит только Медуза, ощущая внутри себя толчки зарождавшейся жизни. Как горько осознавать, что и детям её уготована та же участь, отверженных изгоев. Придётся скрываться им с самого рождения от ненавистных богов и так же будет тлеть в них титанова ярость.

И заплакала медуза. Аметистами падают на пол пещеры её слёзы, с лёгким звоном раскатываясь по уголкам и трещинам. Долго так сидела Медуза, пока не уснула, забылась тяжким сном. Но вот наконец расслабилось тело Горгоны, это Морфей послал ей сон, в котором вновь парит она прекрасная и беззаботная над голубым океаном, золотом своих прекрасных волос закрывая полнеба. Проспала она восход, когда титанида Эос-Заря осветила восток светом своих небывалых розовых глаз.

А лёгкий утренний бриз доносит до ушей Грай лёгкие хлопки крыльев, но не видно птичьих стай и чаек не видно нигде. Лишь предчувствие беды иглой колет их сердца. Мечутся по острову Грайи, но где им заметить Персея, скрытого коварством олимпийцев. Вот коршуном обрушился он на гордую титаниду, взмахнул Гермесовым мечом и покатилась голова непокорной титаниды Горгоны Медузы по камням. И пока коварный герой прятал отсечённый трофей, с потоком крови вырвались из материнского тела её нерождённые дети – белокрылый конь Пегас и великан Хрисаор.

Свершилась месть Афины Паллады и мечутся по небу сёстры Горгоны, только как им разглядеть убийцу, если невидим он. И криком скорби разрывают они небеса, но тщетно и нет с ними больше младшей сестры, смертной Медузы. Стала она еще одним подношением на алтаре алчных олимпийцев, свидетельством их коварства и мстительности. А люди запомнили только ту Горгону, что воспевали в своих песнях аэды – коварную и жестокую бестию, сражённую героем в «честном» бою. Короток век человека, и память его тем избирательней, чем отвратительней или прекрасней облик воспетого ими же существа. Такими уж нас создали… Боги?!

Автор Денис Пылев, 2017


Состояние Защиты DMCA.com

spacer